- “Опыт бытия как Другого всему сущему дарится ужасом, если только из “ужаса” перед ужасом, т.е. в голой пугливости страха, мы не отшатнемся от беззвучного голоса, настраивающего нас на отшатывание перед бездной” (М. Хайдеггер. Послесловие к: “Что такое метафизика?”, с.38);

 

метафизика Нового Времени отказывалась определять существо приоткрывающегося за завесой сущего “Ничто” и толковала о логическом ничтожестве, а, следовательно, и не значимости моментов чувственного ощущения человеком отсутствия сущностной основы своего бытия: - “Когда в ужасе у нас земля уходит из-под ног” - “Точнее: ужас уводит у нас землю из-под ног, потому что заставляет ускользать сущее в целом” (18, с. 21).

- Но: - “Мы слишком поспешно отказываемся думать, когда в дешевом объяснительстве выдаем Ничто за голую ничтожность и равняем его с безбытийным” (М. Хайдеггер. Послесловие к: “Что такое метафизика?”, с. 38).

 

II. Под знаком размышления о существе “Ничто” в понятиях абстрактной логики (под знаком не размышления о существе “Ничто” вне использования понятий абстрактной логики) протекала судьба новоевропейской метафизики, которую можно условно разделить на три исторические этапа, во времена прохождения которых реализовывался потенциал понимания новоевропейской метафизикой идеи Истины сущего:

1) первый период истории европейской метафизики можно обозначить словами - утверждение человека в Сущем - в Средние века Сущее понималось как начало, предопределившее существо человека, - это были времена господства религиозного мировоззрения: - “Мы сказали миру “Да” и только после этого стали существенными в нем”;

2) второй период истории обозначим словами - утверждение сущего посредством Человека - во времена Просвещения, наступившего вслед за “провалом” средневековья - периодом “варварства, дурного вкуса и “невежества” во всех его проявлениях” (1, с.190) - такими характерными словами было принято во времена Просвещения снабжать описание истории предшествующих ему веков, - Сущее рассматривалось как порожденное человеком и продолжающее его существо - это были времена господства прогрессивного мировоззрения: - “Мир не существовал до рождения Человека, а появился одновременно и благодаря его рождению”;

3) третий период истории обозначим как - отрицание Сущего - агония новоевропейской метафизики случилась, когда, в соответствии с возможностями логического мышления, Сущее стало пониматься как отрицание, как не существующее ничто помимо Человека - данный период истории метафизики мы назовем временем европейского нигилизма: - “Больше не существует того, что отвечало нам: - “Нет” на все наши вопросы”.

III. “Бытийно-историческая суть нигилизма есть бытийная оставленность, поскольку в ней происходит так, что бытие опускается до устраиваемости. Это опускание ставит человека полностью на службу себе. Такая служба - никоим образом не падение и не “негатив” в каком бы то ни было смысле” (М. Хайдеггер. Преодоление метафизики, с. 187).

 

Человек осмелился отрицать мировоззрение, которое ранее отрицало для него возможность бытия “Другого” - нечто того, что не верно сущему (наличному, предметно-действительному) и, потому - невербализованному в нем, и, потому отрицаемому сущим по сути. Актом отрицания сущего человек произвел в себе состояние нигилизма, которое явилось событием различения бытия и сущего (отрицаемого и отрицающего) с позиции, находящейся вне структуры сущего (которое к тому времени уже завершилось логическим актом самоотрицания), а так же находящейся вне бытия “Другого”, которое относительно сущего не наступает и не пропадает по закону зависимых перемен, действительному для сообщающихся сосудов: - “С гибелью космологических ценностей космос не нарушается”. Нигилизм - есть маргинальное состояние невозможности и неспособности к смыслообразованию - это психологическое оцепенение, вызванное событием различения ранее возможного и ранее не возможного с позиции, отрицающей ранее возможное.

- “Этот рок, который надо мыслить бытийно-исторически, однако, неизбежен потому, что бытие только тогда и может просветлить в его истине хранимое им различие бытия и сущего, когда само это различие станет собственно событием. А как оно станет событием, если сущее сперва не будет охвачено крайним забвением бытия и одновременно бытие не придет к своему, метафизически непостижимому, безусловному господству в качестве воли к воле, которая, прежде всего, дает о себе знать через первенство сущего (предметно-действительного) над бытием?” (М. Хайдеггер. Преодоление метафизики, с. 180-181).

 

IV. Вокруг идеи новоевропейской метафизики рациональности образовался маргинальный дискурс, рационально отрицающий наличие мира, воспринятого в качестве значимого основания и значимой причинности, обеспечивающей возможность существования предметно-действительного в мире.

“Пояснение говорит: “пропал ответ на “зачем”?”. Вопросом “Зачем?” мы спрашиваем: почему нечто такое-то; ответом определяется то, что мы называем “основанием”. Вопрос повторяется: почему должно быть какое-то основание? Для чего и каким образом основание является основанием? Что за основание?” (М. Хайдеггер, “Европейский нигилизм”, с. 70).

 

“Ведь нет никаких оснований считать, что мир не мог возникнуть без причины; с другой стороны, нет никаких оснований считать, что мир не мог существовать вечно. Нет никаких оснований предполагать, что мир вообще имеет начало” (Б. Рассел, “Почему я не христианин”).

 

Поверить в отсутствие причины и основания сущего, оставаясь рационально мыслящим (“законченным”) нигилистом, - значит, решиться принести себя в жертву последовательной реакции на отсутствие причин для своего пребывания в мире - на то нигилизм и есть предельная категория рациональности. Но за актом самоубийства мысленно открывается неопределенная теорией рациональности категория “Ничто”, для которой уже само событие нигилизма не является существенным и значимым состоянием.

Нигилистический дискурс прежде чем убить себя, убивает жизнь, в которой он произрос, и, поэтому, ради своего же спасения, он был воспринят европейской метафизикой как “тупиковое” мировоззрение, не способное решить проблему поиска первопричины (первооснования) мира. Но именно точка “физической” неспособности и невозможности продолжать мысли в заданном направлении оказалась удобной “смотровой площадкой” (“местом”, “позицией”), с которой видны различия между Возможным и Невозможным, между Порядком и Хаосом, царящими в этом мире.

V. Признаем фактор неоднозначности присутствия только Объясненного в наших делах, и мы откроем для себя мир, где пребывают возможности - внимании к … и совладания с … неожиданными (относительно возможностей сущего) событиями, - происходящими с нами, по поводу нас, вокруг нас, со значимыми другими … в условиях сущего мира.

Событием различения бытия и сущего мы подвергли сомнению тотальность сущего и привели его, тем самым, в состояние блуждающего пребывание, в котором оно стало по отношению к нам - шатким и перманентно ничтожным. Теперь у нас возникает потребность осознанного закрепления в сущем, ведь ни каким “сверхсущим” наше пребывание в нем уже не гарантированно. Осознанное закрепления человека в сущем реализовалось в его стремлениях управлять, подражать, изменять, планировать, предсказывать, создавать … сущее.

Основными действующими лицами в современном обществе стали -“Руководители - определяющие ход дела работники организации оснащения, которые наблюдают за всеми секторами обеспечения использования сущего, просматривая совокупность обозреваемой сферы, и тем самым пытаются взять в свои руки блуждание, полагаясь на возможность учесть его” (М. Хайдеггер. “Преодоление метафизики”, с. 189)

 

VI. С другой стороны, областью Невозможного закреплено и “Другое” состояние мира, согласно которому: “Никакая акция, никакой активизм не изменять состояния мира, потому что бытие как действенность и действие замыкают сущее от события” (18, с.192). Имея виду данное условие, “успешность” существования человека в сущем стала определяться также и его осознанной выдвинутостью в “Ничто” - в иррациональное (т.е. необъясненное) “основание” возможности сущего. Одним из примеров (приведенных М. Хайдеггером) участия иррациональности в построении смыслов сущего является - “чутье” - “сверхспособность интеллекта к абсолютно полному просчету в отношении всего” (18, с.189), в основании которой лежит “разум”, “… который выходит за пределы считающегося лишь ближайшим, ограниченного рассудка и от “мудрости” которого не ускользает ничто из того, что призвано войти “фактором” в просчет всего, с чем необходимо считаться внутри отдельных “секторов”” (18, с.189).

VII (заключение). Нигилизм может пониматься двояко - это и тупиковый путь, по которому прошла новоевропейская метафизическая мысль в поисках истоков возможности сущего; - это и предельное место “Понятного” - это край, за которым расположено “Необъясненное”, но запечатленное на языке “Понятного” в неопределенной категории - “Ничто”. Крайние позиции в пространстве бесконечно возможного являются проводниками (или маяками) в области запределья заблудших в собственных пределах путников. Реализация возможностей крайних позиций способствует “вписыванию” маргиналов в новые состояния (наверное, не обязательно структурные), и избавлению, тем самым, их от статуса маргинальности. Но такие “превращения” возможны не для всех и не сразу. Похоже, что маргинальные позиции существуют (в функциональном смысле) для приведения традиций структуры в состояние востребованности, в котором они служат делу укрепления позиций структуры по отношению к другим возможным структурам: (реализуя критику структуры в ее же терминах маргинальные позиции, во-первых, определяют пределы компетенции структуры, а, во-вторых, они не позволяют структуре превосходить полномочия данной ей компетенции, оберегая ее, тем самым, от попадания на пространство, где ее позиции будут заведомо слабыми). Когда же случаются события знаменательные тем, что выпавшие из структуры ее изначальные элементы, “вливаясь” в другие “состояния”, не оборачивают свою “корневую” структуру в состояние крушения - это означает, что к структуре пришла способность воспроизводиться, которая, возможно, и формировалась в ходе дискурса маргинальности с традицией структуры и которая является суть проявлением способности к воспроизведению сущего с использованием его же внутреннего материала, превращаемого в живую консистенцию падающим на него светом бытия.